НА V ЗИМНЕМ ФЕСТИВАЛЕ ИСКУССТВ В МОСКВЕ

Народный артист СССР — о том, не отменяются ли гастроли на Западе, о любимых современных композиторах и о том, как один из зрителей чуть не сорвал концерт в Зальцбурге

Юрий Абрамович, получаете ли вы в текущей непростой политической ситуации приглашения к участию в западных музыкальных фестивалях, конкурсах, концертах?

— Они сейчас тихо, подпольно, переносят то, что было запланировано. Но ничего не отменяется. Я вам только страны могу назвать — Япония, Германия, Италия, Франция, молчат, но ждут США.

Чего они ждут?

— Я знаю, чего они ждут и не получат. Мы это все уже проходили. Мне уже немало лет, и на моем веку это уже было в истории. Вы же знаете, уже был момент закрытия дипломатических отношений с Америкой у Советского Союза. Я тогда был студентом. Вот в это время были подписаны отдельные контракты с нашими легендарными музыкантами — с Эмилем Гилельсом, Давидом Ойстрахом, Леонидом Коганом, Владимиром Спиваковым, Виктором Третьяковым. Вот вроде нет связи, но Карнеги-холлу все равно. История повторяется. Японская история продолжается — переносы, переносы, сначала из-за ковида, сейчас из-за сегодняшней ситуации. Нет такого, чтобы были гастроли, а потом резко закрылись.

Знаете, еще задолго до этой ситуации я приехал на родину Моцарта, в Зальцбург. Это место для меня очень дорого, потому что в свое время я оказался тем, кто первый за 220 лет сыграл концерт на инструменте Моцарта. У него был альт, он сам на нем играл. Оказалось, что этот альт — родной брат моего альта, тот же мастер Паоло Тесторе. И вот я дирижирую для их концерта, во втором отделении исполняется Симфония Шуберта. Аплодисменты. Вдруг какой-то человек начинает что-то выкрикивать во время аплодисментов. Публика возмущается, поворачивается. Там сцена была высокая, я кланяюсь и наконец вижу этого человека. Он развернул какой-то транспарант с провокационной надписью на украинском языке. На него шикали, но он продолжал кричать. Неловко было не из-за того, что там кто-то кричит, а из-за того, что местному оркестру было неприятно, так как концерт прошел очень успешно, но я мог расстроиться из-за какой-то гадости. Я вышел на аплодисменты в последний раз и интуитивно поднял партитуру только что исполненной Симфонии Шуберта. Зал зааплодировал в три раза громче, потому что Шуберт выше всей этой истории… Затем полицейские его вывели из зала. На следующий день был повтор этой же программы, я на него пришел и спросил: "А где мой друг, товарищ, который так усиливал мой успех?" И мне говорят: "В тюрьме. Вот вы улетаете сегодня в 19 часов, в 19:15 его освободят".

А как вы полагаете, должно ли музыкальное искусство отражать проблемы общественно-политической жизни?

— Думаю, что автору нужен импульс. Самый лучший пример — это Людвиг ван Бетховен. Свою Третью симфонию он посвятил Наполеону Бонапарту как великому реформатору, а тот уже успел назвать себя императором. Тогда Бетховен взял ручку и зачеркнул посвящение, назвав эту симфонию Героической. Конечно, в этой музыке не было никакого Наполеона, он стал импульсом для Бетховена начать сочинять.

Песня, конечно, реагирует, потому что там слова. Она может протестовать или поддерживать. В тяжелые советские застойные времена родители отдавали детей в классическую музыку, потому что считалось, что это безопасный вид творчества: там нет слов и не к чему придраться.

А как вы относитесь к так называемой отмене Чайковского на Западе?

— Во-первых, они дураки. (Смеется.) А мы не дураки. Мы же не перестаем играть Шопена, Баха, Шуберта и Бетховена. Мы-то не зависим от этого. Шопен — про душу человека, про любовь, про страдания, про радости, про эти человеческие категории. Как и тот же Бетховен, Чайковский.
Ну что значит отменить Чайковского? Чайковский — один из самых ярких композиторов, сумевших сформулировать понятия любви, страдания, найти для них шикарную форму. Чайковский искал мелодии, гармонии и добился в романтической симфонии такой вершины, которой никто не добился.
Есть люди, которые больше любят Рахманинова, чем Чайковского, потому что Рахманинов более дистанционный, то есть он не раздевается догола, не рвет на себе рубашку, как это делает Чайковский. Отменили же Чайковского не те, кто так понимает и любит музыку. Его отменили политиканы, которым просто надо было все русское отменять. Но они, я думаю, потому и находятся в этой профессии, что они этого не знали никогда.
"Отмена" русской культуры — это обнищание. У кого-то по незнанию, у кого-то по злости, а кто-то предает самого себя. Они просто не понимают, что они временщики, они себя не видят в общеисторическом аспекте. Любили эти люди когда-нибудь? Они не понимают, что Шекспир — гений, а не дурак, потому что убил Ромео и Джульетту. Он их убил, чтобы любовь осталась вечной. Если бы он оставил их в живых, то дальше было бы то, что сейчас происходит. Он просто поставил жирную точку и показал, что любовь важнее, чем быт и политика.

— Прекрасная мысль, Юрий Абрамович. Сейчас многие композиторы сходятся во мнении о том, что оркестровая музыка переживает не лучшие времена. Вы согласны с этим?

— Не согласен. По-моему опыту, композиторское проживание — это такие же волны, как и все остальное. Потому что у нас, например, возникла своя "Могучая кучка", где был Андрей Головин. Он преподает сейчас в Гнесинском институте. Потом тройка — Cофия Губайдулина, Эдисон Денисов и Альфред Шнитке, которых определили как антисоветских, но они, конечно, не были таковыми. Они просто не соответствовали ритму времени, искали свой путь. Денисов, например, был очень интересен во Франции своей отстраненностью, структурой и поиском, но не Шнитке, который стопроцентно принимался во всех немецкоговорящих странах. Губайдулина вообще уникальна в своей первозданной мамонтовской вулканообразной энергии. Они не вписывались в советскость. Потом почти никого не было. То, что я вижу сейчас, мне нравится.

— Кого из действующих композиторов вы могли бы выделить?

— Кузьма Бодров. У него есть альтовый концерт очень хороший, для меня написанный, музыка к спектаклю "Не покидай свою планету", который идет с Хабенским, музыка к "Кроткой" в Малом театре и еще многое другое. Валерий Воронов — прекрасная музыка к спектаклю "Живые и мертвые". Потом Алексей Сюмак, у него своя публика, которая его очень ценит. Но они все ученики Александра Чайковского — мой дружище многолетний, у которого свой язык. Несмотря на то, что он как пианист ученик [Генриха] Нейгауза. Сейчас он возглавляет композиторскую кафедру Московской консерватории и худрук Московской филармонии. Мы с ним в свое время тихонько, по моей инициативе, сделали композиторский конкурс на кафедре Московской консерватории. Потом это перенеслось и встало на ноги. Не могу сказать, что мы идем уверенными шагами, но хорошо развиваемся. К примеру, в рамках Сочинского фестиваля есть Международный конкурс молодых композиторов. Вот опять. Чем хорош фестиваль? Это ведь не просто музыканты сели и сыграли с листа непонятно что. Это профессионалы, которые разучивают, занимаются, и молодой автор может услышать в прекрасном исполнении свою премьеру. Потом кое-что из этих произведений начинает жить. В Башмет-центре в своих камерных концертах музыканты часто потом берут эти произведения в программу, их это интересует.

Юрий Абрамович, как вы полагаете, чему классическая музыка могла бы научить нас, слушателей, сегодня?

— Это пафосно может прозвучать, но она может научить умению преодолевать земное притяжение. Это значит посмотреть на вещи с дистанции. То есть полететь в космос и увидеть шире, увидеть целое. Не просто количество прожитых лет данного человека, а увидеть культуру, в которой он проживает, увидеть то, что мы до сих пор не знаем: как человек появился, кто он — робот или не робот, муравей или бог. Классическая музыка дает эту возможность. Иногда она вызывает какие-то прямые образы, в этом тоже ее сила. Если слушателям нравится, то они воодушевляются. Совершенно разные и незнакомые люди, которые оказались рядом. Конечно, эмоции и картинки, которые возникают у слушателя, различаются, и в этом тоже смысл классической музыки: не конкретно тебе, через звуки, иллюстрировать какие-то события, а суммировать эти же события, но в общечеловеческом размере. Классическая музыка поднимает человека на божественный, космический уровень. По-моему, это прекрасные мысли.

ТАСС /9 января. 2024
Фото: yandex.ru
Полное интервью: tass.ru/interviews

НОВОСТИ СОЧИ ГЛАВНОЕ КУЛЬТУРНОЕ СОБЫТИЕ ЗИМЫ
XVIII Зимний международный фестиваль искусств в Сочи. Артистический директор Юрий Башмет
zvezdasochi.ru