«ЦЗЯНАНЬ, НАПИСАННЫЙ ЧЕРНИЛАМИ»
Когда движение говорит тише слов: «Цзяннань, написанный чернилами»
В зале было тихо так, как бывает только перед дождем или перед признанием. И в этой тишине — еще до того, как что-либо началось, — уже угадывалось, что спектакль не станет рассказом. Он станет откровением.
«Цзяннань, написанный чернилами» пришел на фестиваль Башмета в Сочи не как гастрольный номер и не как экзотическая вставка в программу. Он пришел как воспоминание о месте, в котором многие никогда не были, но которое почему-то узнается сразу — как чужой сон, который неожиданно совпадает с твоим.
Это пластический спектакль, но слово «пластика» здесь слишком сухое, почти техническое.
Тела артистов не двигались — они текли. Они не изображали — они растворялись. Чернила, которыми будто бы был написан Цзяннань, не имели цвета в привычном смысле; это были чернила пауз, наклонов головы, замедленных шагов и внезапных остановок, в которых замирало все пространство сцены.
В спектакле нет сюжета, и в этом — его принципиальная честность.
Цзяннань не объясняют.
Его переживают. Вода там не декорация, а память. Дорога — не путь, а колебание. Человек — не персонаж, а след. Всё происходит на грани исчезновения, и именно поэтому так остро ощущается присутствие...
Музыка не ведет за собой — она дышит вместе с движением.
Иногда кажется, что звук появляется не из оркестровой ямы, а изнутри тел, из напряжения мышц, из пауз между жестами. Это спектакль, в котором слышно, как человек думает телом.
Публика в Сочи реагировала не сразу. Сначала — почти осторожно, как будто боясь нарушить хрупкое равновесие сцены. А потом — взрыв аплодисментов, который не был эмоциональным жестом, а стал необходимостью. Артистов вызывали на бис четыре (!) раза — и каждый выход был уже не продолжением спектакля, а его эхом.
Люди хлопали так, будто хотели удержать ускользающее.
Есть ощущение, что «Цзяннань, написанный чернилами» нельзя пересказать и нельзя «обсудить» в привычном смысле. Он не оставляет после себя мысль — он оставляет память. Как тушь на рисовой бумаге: пятно уже высохло, а движение все еще читается.
И, возможно, в этом и есть редкое сегодня качество искусства — оно не старается быть актуальным, громким или удобным. Оно просто существует. Тихо. Точно. И остается с тобой дольше, чем аплодисменты.
Необыкновенно выверенно, профессионально, до великой простоты...
С любовью: Ирина Федина/ «Звезда Сочи»
Фото: автора
